У Дональда Трампа в Иране остались только плохие варианты. Первый — объявить себя победителем и прекратить боевые действия. И ничто ему не помешает, только этой выдумке сложно будет придать хоть какую-то достоверность. В этом случае пострадает не только его личная репутация за восемь месяцев до промежуточных выборов, но и авторитет США, — в странах Персидского залива, на Ближнем Востоке и во всём мире.

Иранский режим, напротив, выйдет победителем из этой ситуации, как и в том случае, если Трамп решит заключить с ним фиктивное соглашение. Как обычно, Исламская Республика пообещает никогда не обзаводиться бомбой. Сегодня ещё меньше оснований верить этому, чем вчера, но в обмен на иллюзорные гарантии она добилась бы постепенной отмены бьющих по ней экономических санкций. Тогда её лидеры смогли бы вновь взять верх — обрекая на несчастья свой народ и встревожив соседей, зато на радость Китаю и России, чьи позиции укрепила бы победа режима, союзниками которого они являются.

Трамп, разумеется, сможет громогласно заявить, что именно он вынудил иранский режим пойти на уступки, чего никто, кроме него, не сумел бы добиться. Сам себя он бы в этом убедил, но ни одна другая страна не даст себя обмануть, поскольку совершенно очевидно, что он развязал две войны ради того, чтобы прийти к соглашению, куда менее прочному, чем то, которое европейцы и Барак Обама заключили в 2015 году и которое он счел целесообразным расторгнуть после своего первого избрания.

В этом случае и его авторитет, и авторитет США тоже будут подорваны. Третий же вариант — ввод наземных войск — сопряжён с огромными рисками. Мало того, что эти войска понесут тяжёлые потери, с которыми американское общественное мнение не готово будет смириться, так еще и иранские власти без колебаний нанесут удары по всей инфраструктуре монархий, включая их опреснительные установки.

Экономические последствия такой полномасштабной войны были бы настолько серьёзны, что Трамп пока рассматривает оккупацию лишь одного из островов Персидского залива — острова Харк, имеющего ключевое значение для экспорта иранской нефти. Следу такому сценарию, он надеется получить рычаг давления, и затем обменять этот козырь на реальные уступки, однако этот план «последнего шанса» выглядит весьма сомнительно, поскольку Иран прекрасно понимает, что Белый дом не способен выдерживать противостояние в долгосрочной перспективе.

Трамп может выйти из этой ситуации победителем лишь в случае внезапного краха иранского режима вследствие истощения его ресурсов и последующих внутренних разногласий. Такой сценарий исключать нельзя, в нём нет ничего удивительного, но нет никаких гарантий, что этот режим выдохнется раньше, чем американский президент, вообразивший, будто свергнет его за выходные.

Популярность Трампа падает так стремительно, что институт Гэллапа прекратил её измерять.  Более 3000 демонстраций, прошедших в прошлую субботу под лозунгами «Нет королю!» и растущие разногласия между лидерами движения MAGA все больше ослабляют его положение.  Если американского президента окончательно загонят в угол, он способен на чрезмерно бурную реакцию, как это уже было, когда он бросил своих сторонников на штурм Капитолия, проиграв Байдену на выборах 2020 года.

США ждет полная неопределённость – Америка утратила свою глобальную гегемонию, а внутренний консенсус сменился глубоким расколом между двумя Америками, которые теперь олицетворяют Техас и Калифорния или Флорида и Нью-Йорк.

Поскольку у мира больше нет жандарма, Европе необходимо укрепить свою обороноспособность и промышленность, а также альянсы со многими влиятельными странами, которые не хотят зависеть ни от Китая, ни от США. Европа должна проявить решительность, ей нельзя уклоняться от ответственности, которую на неё возлагает эта смена эпох.

Фото: rawpixel.com