Робкая и неустойчивая европейская дипломатия собирается сделать свои первые шаги в Украине. Она пока не знает, когда и как выйти на сцену, но всё подталкивает её к этому, тем более что образовался вакуум: Дональд Трамп выдохся на иранском направлении и решил взять реванш на кубинском.
Долгое время американский президент был убеждён, что все козыри на руках у России, что Украине придётся уступить ей весь Донбасс, чтобы выжить, а следовательно, он сможет договориться с Путиным за спиной у европейцев, политического единства которых ни тот, ни другой видеть не желают. Он постоянно выкручивал руки украинцам, однако Россия уже топчется на месте, а то и отступает, и ей не хватает людей, чтобы восполнять потери на фронте: около 30 000 убитых и раненых ежемесячно. Украина при этом наносит достаточно мощные удары по российским нефтеперерабатывающим заводам, чтобы взлёт нефтяных котировок принёс Кремлю куда меньше выгоды, чем он рассчитывал.
Путин так глубоко забился в свою нору, что его прозвали «бункерным дедом». Тревога охватывает состоятельные слои населения, средний класс и даже ближайшее окружение президента, и, хотя российская армия усиливает провокации против стран Балтии, проверяя реакцию Запада, в Москве всё настойчивее звучит мысль о необходимости прекратить эту войну.
Кремль совершенно открыто заявляет о готовности к переговорам с Европой — ведь Трамп уже не в состоянии принудить Киев к капитуляции, а Евросоюз только что разблокировал кредит Украине в размере 90 миллиардов евро. Как бы Путин об этом ни сожалел, его вынужденный собеседник — уже не Америка, а Европа, и европейцы прекрасно понимают, что наступил момент истины.
Для них это вопрос «быть или не быть». Либо они окажутся на высоте этого вызова, либо Евросоюзу придется отказаться от притязаний на роль самостоятельного игрока на международной арене. Вот уже несколько недель идут поиски переговорщика. Путин предложил своего друга Герхарда Шрёдера — бывшего канцлера Германии, которого он назначил председателем совета директоров «Газпрома». Европейцы, разумеется, отклонили эту кандидатуру, и теперь колеблются между главой европейской дипломатии эстонкой Каей Каллас, бывшим президентом Европейского центрального банка, итальянцем Марио Драги, президентом Финляндии Александром Стуббом, его предшественником Саули Ниинистё и португальцем Антониу Кошта, у которого есть один весомый козырь.
Будучи председателем Европейского совета, он олицетворяет консенсус 27 глав государств и правительств, избравших его на этот пост. Это придаст ему решающий вес в диалоге с Путиным — и не только: с ним европейская дипломатия будет поставлена под контроль государств-членов ЕС, тогда как Комиссия в последние годы имела тенденцию брать его на себя. Поживём — увидим. Но, в сущности, есть ли у европейцев возможность навязать Кремлю компромисс, который украинцы могли бы принять?
По всей видимости, нет, поскольку в Конституцию России внесены поправки, согласно которым весь Донбасс стал частью Российской Федерации; Кремль тем самым связал себе руки и требует, чтобы переговоры дали ему то, чего он не сумел добиться силой оружия.
В этом и состоит суть проблемы, однако, если Путин, вынужденный положить конец войне, согласится на прекращение огня по линии фронта, урегулирование станет возможным. Кремль смог бы заявить, что ради мирного соглашения часть Донбасса остаётся «оккупированной» Украиной, а украинцы отказались бы от отвоевания подконтрольных России территорий, не признавая при этом их аннексии.
Существовали же две Германии, так можно было бы и разделить Украину – на российскую и независимую. Необходимые формулировки можно найти, и всё в конечном счёте зависит от гарантий безопасности, которые Евросоюз должен предоставить украинцам, немедленно приняв их в свои ряды в обход всех обычных процедур. Сейчас прорабатывается несколько вариантов, и канцлер Германии только что предложил ассоциировать Украину с ЕС, допустив её к работе во всех институциях, однако пока без права голоса.
Общие контуры компромисса очевидны, но настоящего прорыва не будет до тех пор, пока ход войны не убедит Путина в невозможности захватить весь Донбасс. На это уйдёт всё лето — а возможно, и более того.
Фото: Wikimedia Commons
