Мы испытываем огромное облегчение, но впереди ещё много работы. Поражение Виктора Орбана — безусловно повод для радости, поскольку Венгрия может теперь выйти из состояния полудиктатуры, которой так восхищался Путин и восторгались Трамп и европейские ультраправые, сделавшие её образцом для подражания.

Венгры положили конец подневольной судебной системе, контролю над прессой и университетами, хищению европейских фондов и систематическому распределению госзаказов среди приближённых премьер-министра, благодаря чему они стремительно обогащались.

Для Венгрии, по крайней мере, закончился период «нелиберальной демократии», изобретенной Орбаном, который лишил демократию основных механизмов сдержек и противовесов.

Венгрия покончила с министрами, которые спешили докладывать Кремлю о переговорах европейских лидеров. С премьер-министром, который в октябре прошлого года заявил Путину: «можете на меня рассчитывать» и заблокировал выплату 90 миллиардов евро кредита, которые Евросоюз единогласно, и включая его собственный голос, решил предоставить Украине.

Да, наконец-то завершились шестнадцать лет непрерывного правления любимца Дональда Трампа и Владимира Путина. Однако нельзя забывать, что источники успеха Орбана не иссякли, и продолжают подпитывать национализм и отторжение либеральной демократии.

В Венгрии, как и во всех странах бывшего советского блока, именно жесткость перехода к рыночной экономике способствовала возрождению ультраправых сил. Граждане СССР и Центральной Европы, выйдя из системы, которая лишала их благосостояния и свободы, но обеспечивала полную социально-политическую стабильность, внезапно столкнулись с безработицей, стремительным ростом цен и резким усугублением социального неравенства.

Городская молодёжь выиграла от этих преобразований, но сельские жители и наиболее уязвимые слои населения искали утешения в традициях и жестких национальных границах. С одной стороны — европейское единство и открытость международной конкуренции, с другой — страх перед внешним миром и прославление собственной нации. Так сформировались два противоположных лагеря, но и бывший свободный мир переживал очень похожую эволюцию.

Сокращение рабочих мест в промышленности из-за конкуренции со странами с низкими производственными затратами, снижение объема госуслуг и рост иммиграции породили в Западной Европе и США тот же страх перед внешним миром и ту же ностальгию по идеализированному прошлому. Дополнительным фактором, усугубившем ситуацию, стало растущее беспокойство мужской части населения по поводу меняющейся роли женщин в обществе. Таким образом, «нелиберализм» Виктора Орбана превратился в авангард международного реакционного движения, объединившего Белый дом и Кремль.

В Венгрии масштаб коррупции и эрозия власти привели в итоге к поражению ультраправых, но они набирают силу в Германии и все глубже укореняются во Франции, Великобритании и Австрии. Есть риск, что они прочно обоснуются в Европе, и демократы смогут сдержать их только при двух условиях.

Во-первых необходимо переосмыслить социальные гарантии, которые демократия обеспечивала с конца войны до 1980-х годов. Свободный мир тогда означал не только личную свободу, но и постоянный рост среднего класса и уровня жизни. Пока свобода не станет вновь синонимом прогресса и справедливости, право на «стремление к счастью», закреплённое в Конституции США, останется главным и чрезвычайно мощным, хотя и лживым козырем новых ультраправых движений.

Эта битва будет долгой. Победа не гарантирована, и демократы не одержат ее, если центристы и социал-демократы не объединятся в общей борьбе за свободу и справедливость. Только при этом втором условии реакционная коалиция потерпит новые поражения.