Это агония диктатуры. Не исключено, что она будет долгой и мучительной. Либо наоборот, уже в ближайшие дни мы станем свидетелями внезапного краха иранской теократии, так стремительно узурпировавшей демократическую революцию 1979 года.
Сейчас возможны любые сценарии, но протесты против дороговизны жизни так быстро приняли массовый характер, что можно с уверенностью сказать, — этот режим недолго протянет, его ненавидят, он раздроблен, интеллектуально выдохся и уже почти три десятилетия сталкивается с постоянными протестами.
В 1997 году Мохаммаду Хатами, реформатору из рядов правящей элиты, достаточно было пообещать больше терпимости, свобод и уважения к закону, чтобы женщины, молодежь, да и почти вся страна хлынули на избирательные участки и привели его к президентству. Уже тогда Иран отвергал теократию, но в словосочетании Исламская Республика существительное значит куда меньше, чем прилагательное.
Республика и ее президент контролируются религиозными институтами, во главе которых стоит Али Хаменеи — «верховный лидер». Он осуществляет надзор за судами, государственным телевидением и радио, полицией, басиджем — ополчением, ответственным за религиозный порядок, — и, главное, за Корпусом стражей исламской революции, этой армией режима, государством в государстве и крупнейшей экономической силой страны. Поэтому Хатами почти никаких своих обещаний не смог выполнить, однако в 2001 году иранцы переизбрали его, чтобы еще раз подтвердить свое стремление к переменам.
Пять лет спустя Верховный лидер добился избрания на пост президента молодого консерватора Махмуда Ахмадинежада. За сфальсифицированными выборами последовали протесты и волнения, длившиеся в течение почти полугода. Это движение, получившее название «Зеленая революция», предвосхитило арабскую весну 2011 года как своими демократическими требованиями, так и активным использованием социальных сетей для организации акций.
Зеленая революция была утоплена в крови, но затем Иран избрал — и переизбрал — с большим перевесом реформатора Хасана Рухани. В 2017 году, спустя двадцать лет после первой победы Хатами, это стало уже пятым массовым вотумом недоверия теократии. В 2022 в результате полицейского произвола погибла молодая курдская студентка Махса Амини, арестованная за «неправильное ношение хиджаба.
Эта трагедия положила начало движению «Женщина, жизнь, свобода», которое напрямую выступало против Верховного лидера, что привело к столь массовому неприятию хиджаба, что режим фактически отказался от принудительных мер. Это движение, как и предыдущие, было подавлено, но властям пришлось уступить женскому протесту еще до того, как израильско-американские бомбардировки продемонстрировали их бессилие. Теперь же людей вывели на улицы цены — инфляция превышает 50%. Протестуют рыночные торговцы, некогда опора режима, студенты и жители провинциальных городов.
Нынешний президент, реформатор, заявил, с явным намерением привлечь внимание религиозных властей: «если мы не решим вопрос благосостояния людей, то в итоге окажемся в аду». И он прав. Открыв огонь, режим рискует спровоцировать народное восстание; в противном случае он покажет, что власть можно взять. Верховный лидер стар, болен, измотан. Внутренний раскол во власти и духовенстве нарастает. Сейчас возможно все. Но хорошо бы наиболее здравомыслящие представители власти взяли на себя ответственность, объявили об открытии тюрем и о новых парламентских выборах, которые позволили бы разработать новую конституцию.
Ирану необходим переходный период, но он может начаться только изнутри — как в Испании после Франко. В противном случае, в ближайшей или среднесрочной перспективе страну ждет гражданская война, реки крови и вмешательство стольких внешних игроков, что международная напряженность лишь усилится. Иранцы этого не заслуживают — а мир тем более.
( фото : Sima Ghaffarzadeh )
