Претендентов так много, что вести подсчеты становится все труднее. Официальных, виртуальных, потенциальных и затаившихся кандидатов икандидаток на пост президента Франции столько, что создается впечатление, будто все они твердо вознамерились привести к власти крайне правых.

Центристы, экологи, социал-демократы и правые сегодня так усердно дробят голоса демократического электората, оспаривая их друг у друга, что исход первого тура кажется предрешенным, а второй тур — уже наступившим. В немсойдутся Жан-Люк Меленшон и Жордан Барделла или Марин Ле Пен, то есть крайне левые против крайне правых. И если учесть, что Франция, как и большая часть современного мира, склоняется вправо, а многие сторонники демократии либо вообще откажутся голосовать, либо предпочтут преградить путь скорее «Непокорённой Франции», чем «Национальному объединению», результаты выборов практически очевидны.

Итак, крайне правые побеждают. Дональд Трамп и Владимир Путин открывают шампанское. Они не верят своему счастью, ведь они никогда не скрывали своей поддержки так называемых «патриотов» европейских демократий. А тут — Франция! Единственная ядерная держава Евросоюза и единственный постоянный член Совета Безопасности ООН от ЕС! Инициатор европейского единства! Вторая экономика ЕС!

Их мечта сбылась. Крайне правые вдвое сократят вклад Франции в бюджет ЕС, и он начнет разваливаться, поскольку остальные 26 государств-членов не станут затыкать эту брешь, а напротив, будут вынуждены урезать собственные взносы. Так Америка избавится от экономического конкурента, который слишком часто ее затмевает. Россия, освободившись от сильного экономического соперника, усилит давление на всю Центральную Европу, чтобы восстановить утраченную зону влияния. Украина останется без объединенной Европы, способной выступить с ней единым фронтом, а Кремль получит возможность оказывать влияние на весь континент, ведь его больше не будут защищать ни США, ни общая оборона, которую как раз и создавал Евросоюз.

Итак, «патриоты» превращают Францию в инструмент двух враждующихдержав. Они унижают собственную страну и разрушают общественное телерадиовещание, отдав его в руки дружественным финансовым группам. Они предают самых бедных своих избирателей, возвращаясь к истокам своейидеологии и резко сокращая социальные гарантии и государственные услуги.

К этому все идет. И это вскоре произойдет, если демократы не возьмутся за ум, причем все демократы: правые, левые и все остальные. Но каждое течение и подтечение французской демократии хочет иметь своего личного кандидата и надеется победить остальных, в упор не замечая общего противника.

Как это объяснить?

Отчасти проблема заключается в тщеславии мужчин и женщин, которым трудно признать, что далеко не каждому из них суждено стать де Голлем, хотя миф о «спасителе нации» неизменно возрождается во Франции в моменты кризиса.

А Франция действительно переживает кризис: она живет не по средствам, теряет позиции в Африке, Германия готова отобрать у неё статус ведущейвоенной силы ЕС. Франция больше не может разыгрывать голлистскую карту независимости между Вашингтоном и Москвой, а будущее ее крупнейших отраслей зависит от утверждения общеевропейской промышленной политики.

И вот, несмотря на то что Европа в итоге приняла французские идеи общей обороны и стратегической автономии, сами французы растерялись и не знают,где искать точки опоры. Европа говорит голосом Франции, но вместо того, чтобы черпать в этом силу и гордость, французы колеблются, стоит ли принимать новую идентичность, которую предлагает им этот впечатляющий политический успех — плод долгих и упорных усилий. Поразительным образом, они не решаются взять на себя роль архитекторов европейского возрождения и, в перспективе, европейского лидерства.

Французы колеблются между своей прежней идентичностью, — чувством исключительности, граничащим с высокомерием, и идентичностью общеевропейской, куда более амбициозной и созвучной их национальной истории, поскольку она отсылает к тем временам, когда Франция вела Европу к новым горизонтам.

На предстоящих президентских выборах столкнутся две Франции — вчерашняя,обращенная в прошлое, — страна стареющих и проповедующих банальности крайне правых и крайне левых, — и завтрашняя, идущая навстречу ветру обновления и прокладывающая пути к новой европейской державе, без которойу страны нет иного будущего, кроме как превратиться в музей былого величия.

Трагедия этой завтрашней Франции в том, что ее сторонники все еще считают, будто ведут прежнюю гражданскую войну — буржуазия против пролетариата, правые против левых, бизнес против сторонников перераспределения доходов. А между тем, левые уже давно защищают бизнес, а правые признали систему социального обеспечения.

Сегодня и тем, и другим предстоит вместе защищать нас от китайского демпинга, путинского реваншизма и краха атлантической солидарности. Как и всей Европе, Франции необходима великая демократическая партия — партия Просвещения, социальной справедливости и инноваций, — партия,отстаивающая единую Европу в противостоянии с империями, которые мечтают разделить ее между собой. Время еще есть, но, как в Лондоне и Берлине, в Париже его остается все меньше.

Публикация этой еженедельной колонки возобновится в последний понедельник августа.

Фото: Лори Шаулл