Европа раздроблена, пассивна и беспомощна настолько, что её упадок уже якобы предрешен. Так говорят постоянно. Это первое из двух расхожих мнений, связанных с текущей ситуацией в Иране, но в этом нет ни слова правды.

Германия, действительно, не осуждает вступление США и Израиля в войну, в отличие от Испании. Но вот только немцы и пальцем не пошевелили, а испанцы вместе с Францией участвуют в защите Кипра — государства-члена ЕС, которое партнёры обязаны поддерживать.

Франция, единственная военная держава ЕС, направила свой авианосец в Средиземное море, чтобы оказать помощь странам Персидского залива, с которыми её связывают оборонные соглашения. Франция не намерена участвовать в израильско-американском наступлении, но, защищая своих ближневосточных союзников, она готова противодействовать ответной атаке Ирана и тем самым фактически противостоит Исламской Республике.

Европа не находится в состоянии войны, но ни одно из её государств не желает победы иранской теократии, поскольку безопасность континента поставлена на карту как на Ближнем Востоке, так и в Украине. Европейцев нельзя упрекнуть в пассивности, более того, так сложилось, что на третий день этой войны Эмманюэль Макрон официально предложил распространить французское ядерное сдерживание на те страны ЕС, которые этого пожелают.

Речь идёт не о передаче ядерных сил под общеевропейское управление, ни тем более, о коллективном принятии решения о её возможном применении. Эта стратегия также не предполагает замену американского ядерного зонтика на французский. Цель в данном случае заключается в постепенном выстраивании национальных систем обороны, опирающихся сегодня на ядерное оружие США, вокруг французского арсенала.

Благодаря этому две системы обороны могли бы сосуществовать, и Европа получила бы возможность подготовиться к сценарию, при котором США откажутся её защищать. Восемь стран ЕС во главе с Германией уже присоединились к этой инициативе. Кроме того, на пятый день войны, Евросоюз объявил о введении принципа европейских преференций при расходовании госсредств.

Европейцы отходят от догм свободной торговли, начинают защищать свою промышленность и готовятся к самообороне. Европа не стоит на месте, но непобедимая интеллектуальная лень приводит к тому, все по-прежнему хором твердят о ее параличе — так же, как автоматически повторяют, что для свержения режима необходимы сухопутные войска.

Это странно. Командные центры, склады оружия, гражданская и военная инфраструктура иранской теократии обращаются в пепел. Этот режим, ненавидимый собственным народом и явно расколотый, не оправится от таких разрушений и унижения. Возможно, он еще просуществует какое-то время за счет некоторых своих сторонников, но иранские женщины в обязательных хиджабах, реальная власть, сосредоточенная в руках Верховного лидера, региональные союзники Тегерана, готовые участвовать в финальной битве против «сионистского образования», да и сама идея, что Иран, персидская и шиитская держава, может возглавить суннитские и арабские массы в историческом реванше против Запада — все эти полувековые иллюзии рассеиваются, потому что применение силы сыграло свою роль.

Сила разрушает и заставляет уступить. Но даже избавившись от теократии, Иран неминуемо столкнется с политическими распрями и потенциальным отделением этнических и религиозных меньшинств. Не исключено, что он с этим справится, но рассчитывать ему придется только на себя, потому что ни Трамп, ни Нетаньяху даже не делают вид, что их цель — превратить Иран в демократическое государство.

Первый хочет вернуть его в сферу влияния США и лишить Китай важнейшего источника поставок нефти.  Второму важно, чтобы Иран перестал стремиться к уничтожению Израиля. Этот век не утруждает себя иллюзиями: он возвращается к военной силе и логике государственной целесообразности.

Да, бомбы меняют правила игры.
И нет — Европа вовсе не спит.