Смерть тирана —не повод для сожалений. Это повод для праздника, и в субботний вечер у нас было достаточно причин думать о радости иранцев, о десятках тысяч оппозиционеров, заключённых и протестующих, которых «верховный лидер» приказал убить, о примерно 1500 человек, которых он велел повесить только за прошлый год, о Махсе Амини, забитой до смерти за неправильно надетый хиджаб, об изобретении джихадизма его режимом и обо всех жертвах терактов, организованных им по всему миру, — и тем не менее…
Откуда же берётся это беспокойство, от которого никак не отделаться?
Возникает ли оно из-за того, что избавлением от Али Хаменеи мы обязаны человеку, который сам далеко не демократ и надеется извлечь из этого политическую выгоду? Нет, вовсе нет, ведь сожалеть о том, что этот тиран пал от ударов Америки, пусть даже Америки Трампа, было бы так же абсурдно, как о том, что падению Гитлера в значительной мере способствовал СССР.
Или дело в том, что теперь следует опасаться «политического вакуума», образовавшегося после смерти диктатора, или «регионального хаоса», который может за ним последовать? Тоже нет, ведь тогда пришлось бы желать долговечности диктатурам Путина или Си Цзиньпина. Любая резкая перемена влечет за собой нестабильность, но это не значит, что надо во что бы то ни стало сохранять любой статус-кво — так что же нас тревожит в данном случае?
У иранского режима ещё есть оружие, но его недостаточно, чтобы разжечь пожар в странах Персидского залива и залить их кровью. Преимущественно суннитский арабский мир не встанет на защиту шиитской диктатуры, которая теряет силу и, к тому же, бомбит его. Не исключено, однако, что внутри Ирана ностальгирующие апологеты Верховного лидера попытаются удержать власть силой. Может пролиться много крови, но различные течения этого режима сыграют свою роль, и так возникнут новые альянсы. Самые радикальные окажутся в изоляции, и созидательный хаос возобладает над абсолютным беспорядком, то есть порядком, застывшим в страхе.
Означает ли это, что стремление к независимости этнических и религиозных меньшинств на окраинах Ирана может привести к пересмотру всех ближневосточных границ?
Это не исключено, но даже если это и произойдёт, винить в этом следует не гибель Али Хаменеи. Причины тут иные: распад Османской империи, где не было границ; французская и британская колониальная политика, отказавшая курдам в праве на собственное государство и создавшая многонациональные образования ради укрепления своего господства в регионе; холодная война, которая временно обеспечила неприкосновенность этих искусственных границ; и распад СССР, пробудивший множество замороженных конфликтов на Ближнем Востоке и за его пределами — короче, ответственность лежит на всём XX веке.
Омрачает эту радость другое. Проблема в том, что бомбардировки и ликвидация Верховного лидера окончательно похоронили международное право.
Дональд Трамп может сколько угодно ссылаться на «непосредственную угрозу», которую Исламская Республика якобы представляла для США, но у нас нет никаких оснований этому верить. Он решился на вмешательство, так как его израильские и саудовские союзники настаивали на этом, а израильская и американская разведка сообщали о возможности нанести удар в субботу утром, когда состоится встреча высшего руководства Ирана. Кроме того, Трамп пытается скрыть собственные неудачи последних месяцев, приписав себе славу свержения преступной диктатуры.
Трамп вмешался в ситуацию в Иране, потому что ему это было выгодно, и Путин теперь может делать вид, будто возмущён «циничным нарушением международного права», чтобы оправдать свою агрессию против Украины. Никто на это не купится, но вывод ясен: право сильнейшего теперь в равной степени продвигают и Белый дом, и Кремль. Послевоенная эпоха закончилась в небе над Ираном, и радоваться тут нечему.
Фото : Mohammed Barno/Avash Media
