Надо готовиться к его концу. Через три дня, три месяца или три года с Путиным будет покончено — и не только потому, что российские социальные сети переполнены жалобами людей, сталкивающихся с экономическими трудностями и всё более частыми украинскими атаками.
Война, которая должна была быть настолько молниеносной, что Путин даже не называл её войной, обернулась для него неудачей. И его преемник не будет его двойником. Когда эта долгая и мрачная страница истории наконец закроется, вместе с диктатором уйдёт и весь путинизм, поскольку продолжительная агония системы уже перечеркнула её первоначальный триумф.
Поначалу у Путина было одно значительное преимущество: он являлся полной противоположностью политика, который уже успел надоесть россиянам. На рубеже веков на смену пожилому алкоголику, хмелеющему ещё до полудня, пришёл стройный, мускулистый, сравнительно молодой человек, — прямиком из спецслужб. Бориса Ельцина, крёстного отца дикой приватизации, отодвинули в сторону ради Джеймса Бонда, обещавшего отомстить за разграбление национальных богатств и вернуть России былое величие.
Благодаря невероятному сочетанию русского варианта операции «Чистые руки» и лозунга «Make Russia Great Again», в Путине увидели спасителя, который отомстит за поруганную Россию. Он пользовался такой огромной популярностью, что россиянам понадобилось чуть ли не десять лет, чтобы понять, что они просто сменили олигархов Ельцина на олигархов его преемника, а мирного престарелого мафиози — на жестокого главаря банды, при котором оппозиционная деятельность может стоить жизни.
Так завершилась первая фаза путинизма. А поскольку даже диктаторам нужна легитимность — и, еще видимо, потому что такая миссия льстила его самолюбию, — Путин взялся за воссоздание империи, но не СССР, а царской империи, развал которой он ставил в вину Ленину, превратившему её в Союз республик с признанной национальной идентичностью.
С этой целью Путин аннексировал Крым и постепенно установил контроль над Донбассом. Последовавшее за этим вторжение в Украину поначалу не вызывало массового протеста среди представителей городского среднего класса, ведь на фронт посылали не их сыновей, а Крым, Украина… «всё-таки были нашими», — думали и шепотом повторяли многие из них.
Все это могло бы обеспечить устойчивое долголетие путинскому режиму, но вторая фаза путинизма разбилась об украинское сопротивление, и третьей уже не будет: Путин слишком стар, чтобы изобретать себя заново.
Загнав себя в тупик, из которого нет выхода, он, возможно, захочет испытать Европу на прочность, атаковав страны Балтии. Он будет всё глубже увязать в собственных ошибках — до тех пор, пока отыграться уже не выйдет. А его преемники так быстро перегрызутся между собой, что их соперничество образует брешь в системе.
Каждый из них попытается найти союзников. Все захотят как можно демонстративнее порвать с прошлым, полным поражений и унижения. Иными словами, подует ветер дерзости и свободы, всегда знаменующий конец затянувшихся диктатур и сметающий их на своём пути.
К сожалению, нельзя исключать, что всё это окажется лишь эпизодом — ненамного длиннее ленинского НЭПа, хрущёвской оттепели, горбачёвской перестройки или ельцинской анархии. Трудности будут настолько велики, что за оттепелью могут последовать новые заморозки. Но после смерти Сталина Россия начала медленный и долгий путь к свободе, и вынужденные остановки и отступления не смогут затмить того факта, что этот процесс не прерывается. России предстоит ещё долгий путь. На этом пути много неизвестных. Но ведь между взятием Бастилии и стабилизацией демократии Франция пережила восемьдесят лет потрясений — на десять больше, чем прошла Россия от десталинизации до наших дней.
Фото: kremlin.ru
