Споры, от разрешения которых Европа уклоняется
С укреплением обороны и внешней политики меняется сама природа Евросоюза. Перед лицом российской агрессии против Украины и неопределенности, связанной с американским «зонтиком», он становится политической, а не только экономической державой.
ЕС увеличивает военные расходы. Он помешал Дональду Трампу аннексировать Гренландию и договориться с Путиным за счет Украины, чье сопротивление он вооружает и финансирует. Столкнувшись с китайским демпингом, ЕС посягнул даже на святость своего собственного принципа свободной торговли.
В Европе всё приходит в движение, однако ЕС действует слишком медленно, поскольку его 27 государствам пока сложно понять, чем заменить институты, созданные для общего рынка, а не для политической державы.
Евросоюзу необходимо обрести лицо. Ему необходим исполнительный орган, способный принимать решения так же быстро, как президенты Китая, России и США. Ему необходимо действовать в качестве политической силы, которой он становится. Вопрос в том, будет ли Евросоюз федерацией или конфедерацией.
Это не одно и то же. Это совершенно разные проекты.
В федеративном союзе европейские государства делегировали бы большую часть своих политических полномочий Соединенным Штатам Европы — так же, как американские штаты передали их Соединенным Штатам Америки. В конфедеративном союзе европейские страны, напротив, сохранят все свои политические прерогативы и будут принимать дипломатические и военные решения только после согласования между главами национальных правительств.
В Соединенных Штатах Европы исполнительная власть будет избираться всеобщим голосованием граждан всей Европы. Только так она получит легитимность, и президент такого Союза будет осуществлять свою власть, опираясь на Еврокомиссию и под контролем Парламента с расширенными полномочиями.
В конфедерации бразды правления, в большей степени, чем когда-либо, останутся в руках 27 национальных лидеров, и управлять они будут через Европейский совет – свою ассамблею, которая станет коллегиальным руководством ЕС во главе с его председателем.
Эти два пути настолько противоположны, что борьба между их сторонниками уже идёт за кулисами и даже на публичной сцене. 6 апреля 2021 года, когда председателя Совета и председательницу Еврокомиссии принимал глава турецкого государства, в зале оказалось всего два кресла, так что Урсуле фон дер Ляйен пришлось сесть на диван. И это было не просто хамство. Шарль Мишель хотел тем самым подчеркнуть превосходство председателя Европейского Совета над главой Еврокомиссии. А сегодня Урсула фон дер Ляйен всеми силами пытается утвердить свой контроль над Европейской службой внешних связей и дипломатией ЕС, выражая таким образом не только личные амбиции, — она де-факто делает выбор в пользу федерации, исполнительная власть которой будет исходить исключительно от избранного руководства Еврокомиссии.
В этом вечном споре, разгоревшемся с новой силой из-за изменившейся международной обстановки, у федералистов есть два сильных козыря. Во-первых, федеральный ЕС обладал бы всей привлекательностью институциональной революции, сметающей хитроумные, но непонятные договоры. Во-вторых, каждый сможет легко представить себе, как будут функционировать Соединенные Штаты Европы, поскольку эта модель во многом будет списана с США.
Конфедеративный вариант повлек бы за собой кардинальные перемены за счет усиления Совета в ущерб Комиссии, однако вряд ли добавил бы ясности существующим институтам. То есть, в этом варианте нет ничего особо заманчивого, но зато он обладает тройным преимуществом: он серьезно ограничил бы возможность того, что крайне правым удастся провести своего кандидата в руководство ЕС, сохранил бы необходимость компромиссов между европейскими политическими семьями и уберег бы ЕС от раскола при принятии судьбоносных решений, определяющих будущее Европы.
Нам не хочется об этом думать – в таком выборе маловато доблести, но, все же, стоит, пожалуй, отдать предпочтение осторожности, а не эффектному жесту.
